Творчество Якопо Понтормо принято относить к маньеризму, но при более внимательном подходе это определение быстро перестает работать. Его живопись не строится на демонстративной сложности или холодной виртуозности.
Напротив, первый взгляд часто обманчиво успокаивает: мягкие контуры, приглушенные цвета, ощущение принятия. И только потом становится ясно, что в этих образах есть внутренняя тревога, движение, неразрешенное напряжение. Понтормо пишет не то, что мы видим, а то, что способны заметить. Об этом — новая двухчасовая обзорная лекция Елены Охотниковой «Понтормо. Способность вглядываться в сумрак».
Особое место в ней занимает разговор о противоречии между портретами и религиозной живописью Понтормо. Нужно ли их примирять, как пытался сделать Павел Муратов, или стоит признать, что перед нами единое мышление, работающее в разных регистрах? Как ему удавалось лепить форму из пространства, оставляя одни части объемными, а другие почти бестелесными?
Мы прочитаем дневник Понтормо — сухой и почти шокирующий документ, где рядом с записями о работе над фигурами появляются упоминания об ужине или боли в горле. Этот текст разрушает привычное ожидание «исповеди художника» и позволяет иначе взглянуть на его живопись. Понтормо ничего не прячет и ничего не объясняет: все, что он хотел сказать, уже сделано кистью. Смысл возникает не в произведении, а во взгляде зрителя.
Также вы узнаете, почему Понтормо оказался особенно близок искусству XX–XXI веков. Его живопись часто сравнивают с видео-артом: в ней есть внутреннее движение, которое не нуждается в развитии сюжета. Не случайно к Понтормо обращался художник Билл Виола, увидев в его работах модель существования образа во времени. Картина у Понтормо всегда полна движения, даже если на ней, кажется, ничего не происходит.
