Здравствуйте! Меня зовут Михаил Свердлов, и сегодня речь пойдет о замечательном романе Торнтона Уайлдера «Мартовские иды». Мне уже приходилось говорить, что публика встречала его произведения часто настороженно, а критики — порой враждебно. Уайдлер удивительным образом умудрялся писать не в тон времени, создавать тексты, которые казались неуместными.
Так произошло и с «Мартовскими идами». Роман появился в 1948 году, сразу после окончания Второй мировой войны. Логично, что Торнтон Уайлдер одно из посвящений сделал замечательному итальянскому антифашисту. «Это произведение посвящается двум друзьям, — пишет он, — Лауро де Базису — римскому поэту, который погиб, оказывая сопротивление безраздельной власти Муссолини: его самолет, преследуемый самолетами дуче, упал в Тирренское море». А второе — «Эдуарду Шелдону, который, несмотря на свою слепоту и полную неподвижность в течение двадцати лет, дарил множеству людей мудрость, мужество и веселье».
Разумеется, прочитав такое посвящение, публика вправе ожидать если не антифашистского романа, то, по крайней мере, текста с соответствующим посылом. Даже Томас Манн в своем, казалось бы, очень далеком от повестки дня романе-эпопее «Иосиф и его братья» стремился перехватить миф у фашистов, о чем публично заявлял. Уайдлер же не вступает с ними в полемику и не вкладывает антифашистский смысл в свое произведение.
Оно вообще далеко от повестки: история из Древнего Рима вовсе не является притчей с антифашистским подтекстом. Это действительно притча, но смысл ее надо разгадывать. В первые годы после окончания войны хотелось ясности, а не намеков. Однако роман полон двусмысленностей. Его главный герой — Цезарь, убитый в мартовские иды. Он во многом подчиняет себе этот текст. Но сравнивает ли Уайлдер его с Муссолини? Есть ли здесь намек на диктатуру дуче? Читатель теряется в догадках. И хочет ли он этого сразу после войны? Нет.
Почему Древний Рим? Почему так далеко? Почему не приблизить место действия к насущному — тому, что вопиет? Но Уайлдер снова отказывается от прямолинейности, плакатности, пропаганды и публицистики. Это вызывает неприятие. Более того, как и в повести «Мост короля Людовика Святого», которую мы также обсуждали на Магистерии, основные герои принадлежат аристократии. В данном случае это римская знать: Цезарь, матроны, богатые и очень влиятельные люди. У них свои дворцы, виллы, проблемы привилегированных. А рабы? Бедняки Рима? Широкие народные массы? Их здесь нет. И это раздражало.
Наконец, история. Уайлдер, будучи историком и археологом, отлично разбирался в ней, но совершенно сознательно перемешал факты, о чем заявил в предисловии. Он сблизил или разъединил события, поставил в одну линейку персонажей, которые никак не пересекались, охватив период в 20–25 лет. Некоторые так называемые факты придуманы самим Уайлдером. Даже форма романа — письма и документы — полностью выдуманы автором, за исключением отрывка из Светония в конце и нескольких стихотворений Катулла, приведенных на латыни в точности, как были написаны. Вольная интерпретация истории — эти смещения и перепутанность фактов — могла бы дать сто очков вперед самому Александру Дюма-отцу.
Рим, I век до н. э. — время, когда рушится республика, великий поэт заново изобретает лирику, а в старых богов уже мало кто верит.
Торнтон Уайлдер в «Мартовских идах» не просто пересказывает историю знаменитого заговора против Юлия Цезаря и не просто драматизирует ее – он ловит момент, когда мир как бы замер на грани чего-то нового. Когда история впервые осознает саму себя. Когда вопросы становятся важнее ответов.
В новой обзорной лекции «“Мартовские иды” Торнтона Уайлдера: Древний Рим в поисках смысла» филолог Михаил Свердлов рассказывает, как роман, написанный в 1948 году, говорит одновременно о Древнем Риме и XX веке. Как он объясняет механику диктатуры, природу предательства и тоску по смыслу, которого еще нет — но без которого нельзя жить.